Геннадий Михеев

Порог восприятия нашего поднялся настолько, что мы можем спокойно, за чашкой чая, наблюдать в телевизоре многие и многие вещи и явления, на которые в жизни ни за какие коврижки бы не посмотрели бы. Но жизнь из телевизора может ворваться и в твой дом. В маленький русский городок Солигалич пришел цинковый гроб. Война своим страшным ликом бросила свой мертвенный взгляд и сюда...

Природа, будто разозлившись, наслала на город отвратительнейший снежный буран. Процессия пробиралась сквозь стихию в молчании. Подавленно. Ведь не чужой же человек погиб: Максимка Анисимов. В маленьком городе все друг друга знают. До сих пор в ушах у меня стоит страшный, неземной какой-то крик матери, Евгении Борисовны. Протяжный, вонзающийся прямо в сердце.
Военком в своей траурной речи говорил про то, что рядовой Максим Анисимов - командир отделения снайперов 245 мотострелкового полка - геройски погиб в одном из ущелий от осколочного ранения. Он показал себя отважным солдатом и героем, которым может гордится родной город. Учительница говорила у гроба о том, что Максимка был любимейшим ее учеником, и не заслужил он смерти. И пусть проклята будет эта война, и - если есть Бог - пусть он накажет тех, кто развязал ее. Потом предложили сказать что-нибудь другим. Но другие - будто не отойдя от оцепенения - молчали. Так же, при молчании, гроб опустился в вечный мрак.
И военком, и учительница - каждый был по-своему прав.
Как прав был и Васек (могильщик), который обронил между прочим: «Са-а-а-лидные похороны». Он, поправив холмик, ушел последним. Отходя, Васек оглянулся на мгновение назад, шмыгнул носом, - и ускорил шаг, уже не оборачиваясь.
А через десять минут могилку занесло снегом настолько, что ее уже невозможно было отличить от соседних.
Событие в городе обсуждали еще долго. Особенно, тот момент, когда солдаты, приехавшие специально из области, трижды палили из автоматов. Стрельба в Солигаличе случается нечасто.